ФЕСТИВАЛЬ ИМЕНИ АНИЩЕНКО СТАНОВИТСЯ ОТКРЫТЫМ

«Сорить бездарными рифмами и мусором запрещено».
Из видео-презентации «машиниста лирической электрички»
на церемонии открытия

С 15 по 18 октября в Самарской области проходил III Всероссийский литературный фестиваль имени Михаила Анищенко, организованный по инициативе областного объединения молодых литераторов и областного отделения Союза писателей России.

55…

Ровно столько участников, мастеров и организаторов совершили маленький круиз из Самары до поселка Зольного, где в самом живописном уголке Национального парка Самарская Лука раскинулся оздоровительный лагерь «Жигули». Милое уютное местечко, полное удивительных пейзажных контрастов… И всё это волшебным образом слажено с загадочной аурой «тихого омута» – разбойничьего логова древней Луки.

Нет, открытие, конечно же,  состоялось в Самаре:

- Наш фестиваль становится традицией, все глубже пуская корни в самарскую почву, а благодаря ему живёт и творчество поэта Михаила Анищенко, – поясняет председатель Самарской областной писательской организации Александр Громов.

…Всё утро 15 октября к пункту традиционного сбора – областной универсальной научной библиотеке – съезжались молодые авторы со всей России. Даже чуть шире. «Проверим географией»: Самара и регион, Челябинск и Оренбург, Иваново и Ярославль, Уфа и Пермь, Каменск-Уральский и Йошкар-Ола, Москва и Омск… А также Одесса (Украина) и Уральск (Казахстан)… В общем, 44 молодых автора, прошедших конкурсный отсев из двухсот с лишним претендентов.

О зарождении и первых шагах набирающего силу фестиваля собравшимся напомнил один из его учредителей Денис Домарёв. Фестиваль – это память о поэте, подчеркнул Денис Николаевич, и эту память мы храним не только в стихах, но и подкрепляем делами, такими как благотворительный фонд, благодаря которому на добровольные пожертвования почитателей был сделан и установлен памятник на могиле Михаила Анищенко.

После чего уже гости устроили разминочное знакомство. Искрометные экспромты участников перемежались видео-приветствиями мастеров-экспертов прошлых лет. А всё происходящее в галерее «Новое пространство» незримо осенял «виновник» встречи. Пристально и долго молчащий с портрета, Михаил Всеволодович временами «оживал». Сперва в крохотном прижизненном кино-ролике, а потом и в собственных строках, читанных актерами театра «Камерная сцена»:

Я воду ношу, раздвигая сугробы,
Мне воду носить всё трудней и трудней.
Но как бы ни стало и ни было чтобы,
Я буду носить её милой моей … (Михаил Анищенко)

Нашлась на этой сцене минутка и для стихов Евгения Чепурных, одного из лучших поэтов, близкого друга Анищенко. На фестиваль Евгений Петрович традиционно приглашается в качестве одного из экспертов и ведущих семинара. Его коллегами по мастер-классу в секции поэзии выступили известные мастера из Москвы Виктор Кирюшин и основатель молодежного фестиваля «Мцыри» Александр Чистяков. Четвертым стал молодой самарский литератор и музыкант Дмитрий Ревякин. Всего два года назад по итогам I Анищенковского фестиваля Дмитрий был рекомендован к вступлению в писательскую организацию, и вот – результат!  Возглавил лирическое созвездие видный поэт и общественный деятель Геннадий Иванов, председатель исполкома международной литературной премии имени Сергея Есенина «О, Русь, взмахни крылами».

Сначала шёл снежок, потом снежище.
Сначала был сугроб, потом сугробина!
Снежинок проносились тыщи, тыщи…
Я шёл и улыбался: это родина… (Геннадий Иванов)

Прозаиков, по обыкновению, было меньше – ровно десять. И им хватило двух мастеров: Александра Громова с автором этих строк.

Просто Жигули, или о единстве времени и места

Геннадий Иванов:

- Чем значим фестиваль имени Михаила Анищенко? Тем, что собирает представителей разных регионов, способствуя их взаимному духовному обогащению. Михаил Анищенко стал одним из наиболее ярких поэтов на российском поэтическом небосклоне последнего десятилетия. Работая в городской администрации, он мог бы сделать карьеру чиновника. Но, осознав свой талант, свое предназначение, поэт всё бросил и ушёл в поэзию как в судьбу. На мой взгляд, Анищенко удалось выразить и судьбу окружающих людей, и судьбу народа, и судьбу Родины…

Свои последние годы Михаил Всеволодович провёл в далёком заволжском селе Шелехметь, где целиком сосредоточился на литературном творчестве. Может быть, поэтому плавное перемещение фестиваля за Волгу, в былинные Жигули, выглядело органично, а богатырский антураж заповедного урочища стал долгожданной «изюминкой» праздника поэтов.

- Некоторым образом «Жигули» отличается от обычных детских лагерей. Начнём с того, что смены у нас длятся по 7-10 дней, и каждая – уникальна в силу узкой специализации, – рассказывает директор ОЛ «Жигули» Иван Гребенчук. – Маленькие краеведы, астрономы, журналисты, модельеры, артисты, спортсмены, фольклористы… Допустим, смена «Берестечко» собирает более сотни ребят из разных регионов страны, и у многих уже есть дипломы престижных творческих конкурсов и фестивалей. А преподавательский стаж некоторых педагогов перевалил за 35 лет! Стоит ли удивляться, что их воспитанники одинаково профессионально поют частушки, эпос и попсу, классически выдают гопака, чечётку или танго, виртуозно играют на банджо, балалайке, дудочке и гуслях? Они же мастерят потрясающие изделия из бересты, дерева и камня, шьют древнерусские наряды, вяжут лапти, воскрешают забытые секреты и промыслы далеких предков.

Таким образом, энтузиасты ОЛ «Жигули» сберегли лучшие традиции советских пионерлагерей, которые обеспечивали детям не только отдых, питание и игры, но практиковали усовершенствованную за десятилетия систему полезных секций и кружков по интересам.

- Начало студийному сотрудничеству самарских писателей с юными литераторами в лагере «Жигули» было положено прошлым летом, когда из победителей  областного школьного литературного конкурса сформировали первую детскую «писательскую смену», – дополняет Денис Домарёв. – Тогда и пришла идея провести здесь Третий фестиваль имени Анищенко, а, может быть, и последующие.

Стрельная, как средство от снобизма

«Жили два брата: Сокол и Жигуль. У Сокола была собака. Стала ходить к ним красавица Волга. Не хотел Сокол с братом разлучаться и приказал собаке не пускать Волгу к ним. Переоделась Волга, пришла опять. Братья стоят, смотрят на красавицу. Волга ударила их и прошла между ними. Собака успела пролаять: тип-тяв. Окаменели братья и собака, а Волга рекой потекла. Сокол и Тип-Тяв остались на одном берегу Волги, Жигуль – на другом» («Сокол и Жигуль», генеалогический миф)

На церемонии открытия фестиваля Геннадий Иванов назвал три города  России, где, на его взгляд, проходят наиболее заметные литературные фестивали: это Екатеринбург, Белгород и Самара.

- Мне нравится ваш фестиваль и тем, что сюда приезжают молодые талантливые люди из самых разных краев. Культура Самары и культура Марий Эл, к примеру, во многом непохожи. И от взаимного обогащения выигрывают все. Потому что особенно важным для всероссийских и межрегиональных фестивалей является  взаимопроникновение культур, – полагает Геннадий Викторович.

Именно эти слова очень скоро чудесным образом были материализованы в ходе познавательной экскурсии на гору Стрельную – «жемчужину» и вершину седых Жигулей. К самой красивой точке обзора волжской панорамы заповедными тропами гостей провел Юрий Рощевский, уникальный ученый, идеолог и создатель Национального парка, автор книги «Народная проза Самарской Луки».

Чередуя увлекательные экскурсы в историю и топонимику, этимологию, и экологию, Юрий Константинович умело ткал «литературную канву» с явным упором на местную фольклористику, которую он досконально изучает вот уже 30 лет.

- Многочисленные народы на протяжении тысячелетий заряжались единым духом, не теряя национальной специфики, и, одновременно, подпитывали общую энергетику места своими индивидуальными токами. Нынешняя система образования и стандартизированное  мировоззрение работников СМИ ориентируют людей, в основном, на нейтральные, безразличные, глобальные законы жизни. Тем не менее, им вопреки, есть люди, которые ощущают, поддерживают природно-культурные особенности регионов. Где бы вы ни жили, помните: мир и спокойствие на земле будут только тогда, когда вы сами будете поддерживать региональные особенности своей земли и уважать особенности других регионов! Серость и однообразие регионов губит красоту и многообразие мира, – убежден ученый.

«В старые времена, в селе Усолье жила богатырша. Она прогнала ногайцев в степь. Много лет жили люди спокойно. Усолка состарилась и люди смеялись над её беспомощностью. И тогда ногайское войско вернулось. Усольцы не могли одолеть врага. Стали они просить Усолку забыть обиды и защитить село. Села Усолка на своего старого коня, взяла ржавые меч и копьё и поскакала на врагов. Стала она рубить их. Одних убила, другие убежали. С тех пор место той битвы называется Сеча» («Богатырша Усолка»,  эпический миф)

После такого заряда – духовного и энергетического – интеллектуальный, эмипирический и эмоциональный фон последующих семинаров буквально заискрил, надолго обесточив чей-либо единичный снобизм. Да и что такое сиюминутный центропупизм перед космосом всевечной красоты? Вершина приземляет «эго», но возвышает дух. Не это ли понял в недальней Шелехмети и пытался донести до нас Михаил Анищенко, именно в первозданной стихии земли и воды черпая своё вдохновение?

Тихо листья ворошу, Клён мне веткою кивает.
Так живу я. Так дышу. Что ещё со мной бывает?
Пью водицу, хлеб жую, да в лесу, где дуб чернёный,
Золотую цепь кую и пою, как кот учёный (Михаил Анищенко)

Всё так. Природа не «академия». И никакой студийной лекции не подменить урока на пленэре. В естественных условиях живые примеры уместней теоретической тягомотины. В полете вольном мысли, поверх менторских рамок и флажков, мастер и «семинарист» чувствуют  себя раскованней и ближе. Главное – не перейти ту грань, где у начинающего автора есть право на свободу выражения своей «правды», а у маститого критика – обязанность это право не растоптать.

Не поучай, а подводи. Не диктуй, а мягко поправляй «для вящей (вашей) пользы, уважаемый автор»…

И, думаю, общение состоялось, а каждый мастер сумел привнести что-то свое, чем и в чём силён только он…

Тонкий художник с глубоким метафизическим взглядом Виктор Кирюшин иллюстрировал знакомое и приоткрывал непроницаемое, безошибочным чувством эстета поверяя те черты поэзии Анищенко, которые и позволяют настоящему искусству совместить классическое изящество слога с высокой гражданственностью.

Евгений Чепурных, блистательный лирик-философ с ёмкой метафорой, неподражаемой иронической призмой и долгим опытом ведения литературной мастерской (в уже знакомой Самарской областной библиотеке), по-детски просто делился секретами мастерства, которые, наверное, не всем доступны, но «попытка не пытка».

В неформальной же обстановке Евгений Петрович вспоминал о дружбе с Михаилом Всеволодовичем, их совместной учебе в Литературном институте второй половины 1970-х, тепло отзываясь о третьем «мушкетёре» из их общежитской комнаты – прекрасном уральском поэте Владимире Денисове, который сейчас живет в Уфе.

…Жить – по возрасту и росту,
Подпирать судьбу плечом,
И писать о сложном – просто,
А не сложно ни о чём… (Владимир Денисов)

К слову говоря, и в свободные часы, особенно по вечерам, скучать здесь не давали: интеллектуальные игры, литературные викторины, музыкально-поэтические композиции на заданные темы, прогулки по дивным тропам Жигулей… В общем, «рог изобилия» досуговых затей у опытного модератора Софьи Сыромятниковой не иссякал ни на минуту. А поскольку шагах в тридцати от домиков волнится Волга, то любители водных моционов по полной программе использовали этот шанс. Стоит ли говорить, кто задавал тон молодёжи?

Проза как странствие, или честный разговор по душам

Как хорошо, Владимир, аукаться через степь… Да, вы правы. Если бы люди понимали, что рядом с нами живут гении, которые рождаются раз в тысячи лет! Если бы читали! Если бы да кабы… Но я знаю, что в поле, распаханном вами (НАМИ), взойдут цветы, о которых мы сейчас даже не мечтаем» (Михаил Анищенко)

 

Не берусь судить об атмосфере, царившей на семинарах поэтических секций (там, кажется, все удалось, в том числе дебют Дмитрия Ревякина). Касательно же прозы, хочется верить, что наш, с Александром Витальевичем, двойной «разбор полетов» пошёл на пользу не только нам.

Ведь, говоря метафорически, прозаикам «улыбнулось» в российских босоножках («Погуляли» Ильмиры Жуковой, Отрадный), но тропическими тропами Индии («Дружба» Егора Ликсона, Самара) выбраться на древний Крит… После чего лабиринтами Кносса («Минотавр» Екатерины Абашкиной, Уфа) спуститься в царствие Аида, где «нетипичная» Эвридика чувствует себя вольготнее, чем в женской колонии средней полосы РФ («Музыка для коменданта» Елизаветы Кузьмичевой, Самара).

Мы чутко внимали странностям любви, но самой целомудренной оказалась исповедь не человека («Со слов собаки» Натальи Смирновой, Ярославль), а потом уже – ребёнка. Но о собаке («Кинь-ка» её же).

Зато легковесная пародия на «классиков дамской прозы» («Искусство литературы» Вячеслава Шевченко, Санкт-Петербург) и «мстительные узелки» на тему предыдущих «лит-семинаров» («Баклажан» Галины Михайловой, Самара), плюс самобытная трактовка сюжета о Фаусте («Последняя встреча на погосте» Серафимы Бабичевой, Одесса) совершенно неожиданно трансформировались в три своеобразных драматургических опуса.

Одно из достоинств пьесы – выразительная, правдоподобная, временами, афористичная речь. В разной степени дело выгорело у всей троицы, но лучше – у гостьи из Одессы. Не совсем даже понятно, как и почему авторам удалось столь искренне и свежо проявиться в драме, притом что драма, на общем фоне, показалась крепче прозы?!

Безусловно, далеко не у всех получается сказать «По-своему», как лаконично назвала одну из миниатюр Галина Михайлова. Хотя и длинно нареченные «Эти милые велосипедные прогулки» Елизаветы Кузьмичевой в том же строю удач. Равно, как иронический (и что важнее, само-иронический) прищур Вячеслава Шевченко, «секционного поэта» из предыдущих семинаров, особенно в «Антикризисной политике». Или, допустим, импонирующая манера девушки, сумевшей почти по-гайдаровски передать мироощущение сопливого парнишки («Мальчик» Алины Гребешковой, Москва). Есть, наконец, авторы, буквально, поднаторевшие в «самолепии» вычурных метафор: гипсовый Бисмарк с белыми глазами без зрачков («Неэфемер» Александра Курошина, Самара)…

Но что слегка пугает даже в неплохой прозе, – это странная зависимость от виртуального, компьютерного сленга. Когда в художественном тексте сардонически продавливается «стилистика клавиатуры» с её терминами типа «кнопки делет» или способом объяснения чувств «курсивом» и «жирным шрифтом» – это, наверное, остроумно, но напрягает…

Не будем лукавить, участники не равны по уровню, да и у каждого – далеко не всё ровно. А вот об этом поподробнее! И не только потому что критический ракурс курьёзней (нет – он полезней) хвалебного, – просто большинство ляпов/недочётов роднит причастность к общей тенденции российского «младлита».

Вакцина  от «фрейдиков» –  авторская  мысль

Освящённый последним закатом,
В небесах заполняю графу.
Я не стал палачом и пиратом
И рекламным агентом, тьфу, тьфу (Евгений Чепурных)

Итак, при разном количестве удач, даже у самых удачливых есть, к чему придраться – и не только к «блохам». Но всё-таки лучше без фамилий. Поэтому…

Вот здесь – удачное начало без приличного финала.

А там – лихие обманки читателя, но дальше ритм сбоит.

Ничуть не реже  попадаются довольно лихие конструкции из психологических, символических, философических «паззлов», которым не достает одного – «краеугольного».

Иным не хватает жанровой конкретики и законченности формы. А у других, наоборот, есть всё, как вдруг общее здоровое впечатление портит вторжение совершенно неуместной, никем неожидаемой, «клиники». И это уже бич: мелкие назойливые «фрейдики» научно теснят кондовых, но при всём при том фольклорных, то есть худо-бедно литературных, чертят.

Или вот тоже при наличии отменных задатков, многообещающих намёток и даже обязывающих деклараций, автор вдруг совершенно забывает о цели, которую огласил.

Печально, когда женщина «повествует» во всех отношениях мужественней, чем «сильный» сосед из её рассказа, да и по… семинару. После такого излишне спрашивать, зачем современная Ариадна не верит в Тесея и интуитивно, пусть в фантазии, но отдается Минотавру? При таком раскладе свет в конце тоннеля, согласитесь, никак не из этого мифа, да и сама узница, пардон, давно без ниток и разучилась шить. Так вот, трагично, но логично и, увы, не единично разливается мотив биологического поиска ею сильного начала с «перманентными» разочарованиями; и главное, без всякой надежды на счастливый конец.

Ещё обиднее, когда небесталанный сочинитель щедро наставит ярких знаков, выпишет даже для усиления сакральную персону, однако могучий сигнал, которого читатель заждался, как-то так беспомощно и бездарно раз – и «фукнул в свисток». Причина? Сделав серьёзную заявку, автор запамятовал о необходимости смыслового отыгрыша её в такой мощной дубль-ситуации, которая «всё ставит на свои места». Посему, как правило, плотный и яркий манок оборачивается холостой обманкой-пустышкой, хороня, в конечном счете, всякие надежды на обещанный «охотничий трофей». Фарш остался сырым.

Впрочем, всё это огрехи, на которые и было указано в расчёте, что до грехов дело не дойдёт. На то и семинар.

Обнадеживает другое: доверительность, искренность диалога участников семинара и мастеров. Из них-то и связали ту самую «затерянную нить Ариадны» в лабиринте одиночного блуждания. И очень скоро, перестав пикироваться на стыке амбиций, прозаики со вкусом слушали, делились, советовали, предлагали.

И такой еще плюс. Несмотря на вполне естественные, для молодежи, модернистские изыски и формотворческие эксперименты, практически всем авторам не чужда нравственность. Справедливость, совесть, сопричастность, способность к сопереживанию – вовсе не пустые звуки для молодых… И это важно для всех.

Чего бы хотелось пожелать вообще? Того же, чего мы с Александром Громовым не раз желали в ходе семинара. Мажора. Любви. Жизнелюбия. Света! Этого не хватает.

Ну, казалось бы, вот собрались юные творцы, от них и ждёшь чего угодно, кроме унылости и упадочности. Тем более – старческого брюзжания, хнычущей рассудочности, сенильной ипохондрии. Потому как этому из их уст НЕ ВЕРЮ! Чужая, чуждая, не-возрастная тема. Всем предстоит ещё вкусить те «прелести» в натуре, когда в отчаянии проникнешься библейским: «И это пройдет». Да только назад уж не попасть.

Так на кой те, Юность, поспешать к погосту? Почто придумывать старость и подстрекать кривую  с косой?! Всё должно быть здоровее, веселее, радостнее, интереснее.

Возможно, я и не прав. Но!

Собственно, во все времена, даже когда кругом погано, пошло и похабно, словесность потому и становилась Литературой, что умела возвыситься до доброго воспитательного примера. Пусть прозвучит банально, но от писателя ждут не «ведра помоев» и не «шила в почку», а «колодезной водицы» и «луча света». Очищающего, обнадеживающего – именно просветляющего. Не только отражать тусклую тоску, но ярко сиять в просвете между туч. Этим и был, как никто, силён Пушкин, солнце нашей поэзии, хотя планида его была, отнюдь, не безоблачна. Да и гении «помрачнее» (Гоголь, Лермонтов, Достоевский, Лесков, Чехов), обнажая грязь и язвы, как это ни  парадоксально, пели чистоту и взывали к звёздам.

Блиц
Александр Курошин (Самара):
- Буду краток: на этом семинаре мы получили именно то, за чем сюда и ехали.

Три пункта вместо резюме

- Фестиваль под номером 3 имеет все шансы и основания называться традиционным, а со свершившимся выходом его за пределы России – открытым, – таков лейтмотив прощальных выступлений мастеров, организаторов и участников.
- Качество произведений участников заметно выросло, – вот краткий вывод № 2.
- Лучшие произведения ждёт публикация в журнале «Русское эхо», – заверил, в –третьих, Александр Громов.

***
Под занавес о цифрах, с которых начали.

55…

Две пятёрки – молодым поэтам и прозаикам? Или всего лишь аванс на будущее? Как угодно, но помните одно: кредит доверия в литературном деле – он, как минимум, беспроцентный. Тут важнее: не сильно уйти в минус…

Поэтому в сердце храним строго плюс!

Был вечер сер и тих, Вдруг вспыхивает свет
На самый краткий миг, Но остаётся след…
Как зыбок этот мир! И как непрочен след!
Но вспыхнувший на миг, не угасает свет… (Виктор Кирюшин)

В. Плотников